Рекламный баннер 900x60px top
ВалютаДатазнач.изм.
USD 22.04 76.82 0.8043
EUR 22.04 92.29 0.5406
Архив номеров

Афганское братство

2016-04-29

Какие вопросы. Надо, значит поговорим.

 Через левое плечо и к полковнику. Тот поздравил с рождением сына. Поинтересовался, получил ли капитан квартиру, и к делу.

- Тут в Туркестанском военном округе штатная вакансия образовалась. Как ты, чтобы ее занять?

 Под сердцем у капитана екнуло. В армии все знали, что за округ такой в Туркестане. Но виду не показал.

- Готов выехать в любое время – заявил он кадровику из минобороны.

Вообще-то, Владимир Нарожний после школы собирался поступать в военно-морское училище. Но помешала погода. Дороги с твердым покрытием тогда не было. А грунтовку после дождей так развезло, что на тракторе из Первой Стрелицы, где он жил, до райцентра не добраться. Когда, наконец, добрался, в военкомате направлений в военно-морское училище уже не было. Предложили на выбор несколько других. Подумав, Владимир выбрал среднее военное авиационное училище ПВО в Даугавпилсе, в Прибалтике. Конкурс, по его словам, был «зверский», но он поступил. А через три с лишним года вышел лейтенантом, закончив его с отличием.

Как отличник, он имел право выбора места службы. Так как в то время очень болела мать, попросился куда-нибудь ближе к Харькову. Направили в Киевский военный округ ПВО, в 21-ю дивизию ПВО, которая дислоцировалась в Одессе... Откуда было знать молодому лейтенанту, что в дизии ПВО всего два истребительных авиационных полка. Один базировался в Севастополе. Но в него мог попасть только имеющий серьезную протекцию. А откуда она у сельского парня. И поехал он в полк, расквартированный в Бессарабии.

Служба, по словам Нарожнего, была интересной, но нелегкой. Как владельца диплома с отличием, его назначили руководителем группы самолетных двигателей. 12 человек, в основном прапорщики, занимались регламентными работами. Снимали приборы с самолетов, ремонтировали их, отлаживали, ставили обратно. А он, как старший группы, контролировал их работу. А после окончания регламентных работ самолет выкатывали на площадку, он садился на место летчика и досконально проверял состояние самолета. Работу приборов, радиостанции, рулей высоты, двигателя. Причем двигатель гонял во всех режимах. Контроль был тройной. Если все было в порядке, самолет перекатывали на стоянку боевого дежурства, летчики осматривали самолет, подписывали документы, а группа принималась за другой. И так два с половиной года.

Однажды его вызвали в штаб полка и предложили перейти на политическую работу. Из полка ушел помощник начальника политотдела полка, а ему предложили занять его место. Согласился. И началась другая, не менее интересная работа. К тому времени уже старший лейтенант Нарожний отвечал за работу с молодежью. Большую часть времени проводил в подразделениях полка, общался с молодыми офицерами, прапорщиками и солдатами. Пресекал неуставные отношения, интересовался бытом, боевой подготовкой. А позже, уже в звании капитана, его переводят в штаб ВВС Одесского военного округа. Без отрыва от службы поступил в ленинградское высшее военно-политическое училище и успешно его закончил. К тому времени получил квартиру, жена родила второго ребенка, сына. В круговерти работы, а ему пришлось летать во все гарнизоны ВВС округа, в учебе, в заботах о детях время летело совершенно незаметно. И вдруг – Афган. Он к тому времени, честно говоря, уже и забыл о поданных с другом рапортах о направлении в Афганистан, еще когда служил помощником начальника политотдела полка. Первый рапорт его начальник порвал: «Успеете еще повоевать». А второй ушел по инстанции. И вот всплыл…

Кабул встретил жарой и пылью. Вокруг все было не так. Таких гор Нарожний еще не видал. Они были совсем не такие, как в Крыму или на Кавказе. Голые, красноватые, высокие и очень неприветливые.

Начальник политотдела дал месяц на ознакомление со всеми частями ВВС в Афганистане. Как только в какое-то место отправлялся вертолет, с ним туда же летел и Нарожний. Изучал личный состав, знакомился с командирами. Побывал в Баграме, Джелалабаде, Газли, Гордезе, Кундузе, в так называемой «Лошкаревке» и во многих других. Не только в местах базирования, но и на промежуточных вспомогательных аэродромах. И снова он отвечал за работу с молодежью. Которая, кстати, труднее всего переносила реалии афганской войны. Владимир Стефанович рассказывал, как однажды молодой летчик вернулся с задания в полной прострации. Он получил приказ бомбить дуван, в котором, по сведениям разведки, укрылись более семидесяти «духов». На подлете он, кроме брошенного оружия, увидел развешанное на веревке белье, в том числе и детское. Надо ли говорить, какой стресс перенес почти мальчишка.

В Афганистане Нарожний встретил много знакомых по службе в Союзе, приобрел новых друзей. Но вот со своим другом, с которым вместе подавали рапорты, встретиться было не суждено. Однажды он прилетел на аэродром, где служил его друг. Тот был на задании, куда-то летел на Ан-26. Свободные от заданий летчики вместе с командиром стояли невдалеке от штаба, переговаривались. Вдруг к командиру подбежал дежурный и о чем-то негромко доложил.

- Ан-26 сбит, - повернулся командир к летчикам. – Экипаж и пассажиры погибли.

В качестве пассажира в этом самолете летел и друг Нарожнего.

 Вообще, о дружбе в Афганистане, по мнению Нарожнего, надо говорить особо. Это не просто обычное приятельство, это постоянная готовность к самопожертвованию. В качестве примера он рассказал об одном случае, которому сам был свидетелем. На одном из аэродромов проводили регламентные работы на Ми-24. После их окончания обычно экипаж совершает несколько кругов над аэродромом, проверяя вертолет. Поднялся он в воздух и в этот раз. Вертолет кружит в воздухе, инструктор политотдела беседует с летчиками на земле. И вдруг все обратили внимание на едва слышный хлопок и изменившийся звук двигателя летающего вертолета. Подняли головы, а у того вся передняя часть в огне. Бросились к командному пункту.

 

Там командир кричит экипажу:

 - Срочно катапультируйтесь!

В ответ командир экипажа:

- Сажусь прямо по курсу! А параллельно в динамике спокойный женский голос: «Отказ левого двигателя, отказ правого двигателя, отказ гидросистемы…».

Это автоматика женским спокойным голосом, чтобы не вызвать панику, сообщает пилоту о состоянии узлов. Командир снова, надрывая голос, кричит: «Прыгайте».

В ответ: «Сажусь прямо по курсу».

 А через секунду вертолет врезается в гору и взрывается. Уже потом выяснилось, что при вылете командир и второй пилот парашюты надели, а борттехник вылетел без него. Выяснилось это только в полете. Все трое не один месяц, а может и не один год летали вместе, в Афгане жили в одном модуле. Они просто не могли бросить товарища на верную гибель, до последнего надеясь посадить вертолет и спастись всем. И подобных примеров там было немало.

 Но между служебными хлопотами выпадали и минуты, а порой дни, довольно приятные. За два года службы в ДРА В. С. Нарожний один раз побывал в отпуске и трижды, от трех до шести дней, в командировке в Москве. Особенно запомнилась одна из них. Накануне Дня космонавтики офицера вызвали в ЦК ВЛКСМ. Свозили в отряд космонавтов, там встретились с космонавтами и женой Юрия Гагарина. Их группу человек в пятьдесят сопровождал трижды герой Советского Союза, легендарный летчик Иван Никитович Кожедуб. Из его рук В. С. Нарожний получил знак ЦК ВЛКСМ «За воинскую доблесть».

В Афганистане Нарожний стал майором, получил офицерский орден «За службу в Вооруженных силах СССР» третьей степени, а перед отъездом в Россию и орден Красной Звезды. Вернулся на Родину, в авиационный разведывательный полк под Одессой. Получил квартиру, перевез семью. Жизнь снова начала налаживаться. Однажды, как офицер с боевым опытом, получил предложение поехать учиться в военную академию имени Ленина. Вне конкурса. Кто ж из офицеров от такого предложения откажется?

Но вскоре заметил, как стали портиться отношения с давними друзьями, некоторыми в звании выше него. Холодность, косые взгляды. Это вообще не было присуще в отношениях с офицерами. Выяснилось, что кроме него на учебу в академию было еще семь кандидатур. Причем подавших рапорты раньше него. Поговорил с ними начистоту. Объяснил, что это не его инициатива. Да вообще, не очень-то он хочет туда ехать.

- Тем более, что и жена против. Жизнь только наладилась, а тут снова переезд. Словом, накрывайте стол в «Аркадии» (ресторан), я пишу рапорт с отказом. С условием, что вы поможете получить направление в ГСВГ, в Германии.

Так он оказался вместо академии в авиационном полку в Ораниенбурге.

Приехал, в полку почти все знакомые лица, большинство прошли Афганистан. Служил там пять лет. Три из них в ГДР, два в ФРГ. Попал как раз под горбачевский развал армии. Естественно, настроение было тягостное. Просился в Россию. Но, поскольку направлен был из Одессы, туда и вернули. Так оказался в Украинской армии. Подходящей должности подполковнику не нашлось. Направили заместителем директора военного ремонтного завода. Там по контракту служил еще два года. Чем дальше, тем больше на Украине разворачивались националистические настроения. Старших офицеров стали обучать украинскому языку. Ввели занятия по истории Украины. Но это была совсем другая история, чем та, которую учил Нарожний. Учебники изданы в Канаде, и все в них было перевернуто вверх ногами. После этого он окончательно понял, что в Украинской армии он служить не будет. Подал рапорт на увольнение. Тогдашний министр обороны рапорт офицера с боевым опытом отклонил. Тем более, что в офицерской книжке у него стояла национальность «украинец». Подал второй рапорт, третий… Переводиться было бесполезно. В России в тот период офицеры тоже были не нужны. Тем более, что переведенные из Восточной Европы войска размещались как попало, многие части расформировали. Не было ни казарм, ни жилья. Некоторые перевели просто в чистое поле. Словом, пришлось со службой в армии покончить.

Сейчас Владимир Стефанович живет в своей родной Булановке. Ряд лет работал на разных должностях в сельском хозяйстве, был главой администрации сельского поселения. Сейчас дома. Но и на заслуженном отдыхе отставной офицер находит себе дело. За домом - хороший сад, за обработкой которого мы его и застали. Перед домом - детская площадка, сделанная его руками. Для внуков, которых у него немало. И много друзей, как среди прошедших Афганистан, так и односельчан. Такой он человек, умеет располагать к себе.

Но особое отношение у него к жене, с которой прожили сорок лет. Вернее, прослужили. С великим терпением она перенесла и неустроенность первых лет службы, и длительные и чрезвычайно опасные командировки, вырастила детей. Вообще, Нарожний считает, что женам офицеров надо ставить памятник. Им было не легче, чем офицерам. А порой и труднее.

186

Оставить сообщение:

Полезные ресурсы
Рекламный баннер 300x250px rightblock
Рекламный баннер 900x60px bottom