Рекламный баннер 900x60px top
ВалютаДатазнач.изм.
USD 21.04 76.02 -0.2336
EUR 21.04 91.75 0.2747
Архив номеров

Три войны Николая Логачева

2015-04-15

Война первая и самая тяжелая

 Прежде чем попасть на фронт, Николай прошел обучение в лагерях в Мордовии. Жили в землянках, нары в три этажа, нестерпимый мороз и, как казалось тогда, бесконечные учения. Учился на минометчика. 85-ти миллиметровый миномет всегда на плечах расчета. Опорная плита у одного, тренога - у другого, мины за плечами - у третьего и четвертого. У наводчика самое ценное и легкое – прицел. А вот кому достанется ствол, тот помучится. За спиной его болтает из стороны в сторону на каждом шаге. Бросишься на землю по команде «ложись», того и гляди, по голове шарахнет. В общем, не сахар. К этому еще и тыловые нормы питания. Хлеб – четыреста граммов в сутки и жиденький супчик три раза в день.

- Кроме нас, молодых, в лагеря направляли выздоравливающих после ранений опытных бойцов, – рассказывает Н. Н. Логачев. - Так некоторые из них, не выдержав постоянного голода, убегали в свои части, на фронт. Там опасно, но сытнее. Тех, кого ловили по дороге, считали дезертирами и отправляли в штрафные роты. А нам бежать было некуда. Учились голодные и холодные.

Так или иначе, а в августе посадили их в длиннющий эшелон со спаренным паровозом и повезли на фронт. Выгрузили в Ворошиловоградской (ныне Луганской) области, на реке Миус. Наши части держали там оборону. Номер своей части Николай Никитович за давностью лет не помнит, но по месту расположения, вероятно, это была первая танковая армия в составе Первого Украинского фронта. Это подтверждают и последующие события, которые хорошо помнит бывший минометчик.

Оборона немцев на реке Миус считалась ими неприступной. Оборонительная линия глубиной в 10 километров, окопы и траншеи в полный профиль, доты, дзоты, замаскированные батареи, танки. И через все это нашим надо было пройти.

В начале ноября развернулись бои за Киев. А после того как в результате наступления с Лютежского плацдарма на Днепре удалось расчленить войска четвертой немецкой армии, наши части устремились к Житомиру. Разумеется, солдаты в передовых наступающих частях обстановкой не владели. Они просто наступали в заданном направлении. По словам Логачева, наступление развивалось вполне успешно. Освобождали села и деревни, неожиданно легко, почти без боя, взяли Житомир. Шли так быстро, что оказались в тылу врага. Практически в окружении. Это уже потом стало известно из воспоминаний военачальников, что наши части в стремлении взять Житомир и попасть в сводку Информбюро угодили в ловушку, устроенную Манштейном. То есть, в окружение. А немцам снова удалось взять Житомир. Кстати, это единственный город, в честь освобождения которого Москва салютовала дважды.

Выходили с боями в район города Радомышль. Вышли к реке. У обоих берегов лед, а на середине течение. Что делать? Кое-кто разделся и в мороз пошел вплавь, большинство прямо в шинелях, с карабинами поплыли. Размотали обмотки, обвязывали и помогали друг другу выбраться на лед, а потом и на берег. Стали выкручивать одежду, а ее тут же морозом прихватывает, не оденешь. Рядом деревушка, кинулись туда в надежде просушить одежду. Куда там. Забита войсками под завязку. Так, в полусырой одежде, и повели их снова на передовую. Окопались и сидели в обороне до марта. «Сидели» - это сказано не точно. Немцы весь декабрь пытались прорвать оборону наших войск и снова захватить Киев. Но выдохлись, и в наступлении в конце декабря были отброшены на две сотни километров.

Об этих боях Николай Никитович, как и большинство фронтовиков, вспоминает скупо: «Просидели в обороне, пошли вперед». Словно на отдыхе или на прогулке. Говоря о взятии, например, станции Изюм, вскользь сказал: «Название сладкое, а было не сладко. Сколько там наших ребят полегло». И все. Опять же избирательность нашей памяти. Ну не хочется человеку держать в памяти ту кровь и грязь, которая на каждом шагу сопровождала солдата. Не хочется, а раны напоминают.

Свое первое и единственное ранение Николай Никитович помнит, будто случилось это вчера. Ночью форсировали Буг, относительно легко. До утра успели окопаться. А утром попали под такой огонь фашистов с ближайшей высоты, что до вечера не могли поднять головы. Тут-то и разорвалась тяжелая мина прямо перед его расчетом. Группу бойцов, которые в сумерках меняли позицию, накрыло, и его взрывной волной прямо придавило к стенке окопа. Ранение почувствовал чуть позже. Крупный осколок мины попал в бедро. Об эвакуации до полной темноты и думать было нечего, так и лежал, истекая кровью. Уже поздно ночью услыхал голос санитарки: «Есть тут кто живой?». Едва пискнул что-то в ответ. Бойцы положили его на палатку, переправили на другой берег, потом на телегу - и в медсанбат. Сколько ехали, он не знает. Показалось долго. Операцию по извлечению осколка Логачев помнит в мельчайших подробностях. Как резали, как извлекали. Вытащив из бедра осколок, врач предложил оставить его на память. Потом тут же передумал - слишком большой. И хмуро пошутил: «Война еще не кончилась, поймаешь себе еще». Слава богу, пророчество это не сбылось.

Пять месяцев лежал Логачев в госпитале в Киеве. А после излечения попал в саперный батальон, в роту минеров 271-й стрелковой Горловской Краснознаменной, ордена Богдана Хмельницкого дивизии.

Задача сапера - ставить мины и снимать вражеские. А в ходе наступления проверять здания, землянки, прочие укрытия на наличие вражеских мин. Особенно тех мест, где могли располагаться штабы. К тому времени, как Логачев вернулся в строй, дивизия вела наступательные бои в Карпатах. Кроме минирования и разминирования приходилось то и дело наводить переправы через десятки речек и речушек. За одну такую переправу Николая Никитовича наградили орденом Славы третьей степени. За ту ночь не одну пару рукавиц стерли о трос, который натянули через реку и с помощью которого тянули плоты и лодки, преодолевая быстрое течение.

Запомнилась и постановка мин на горных склонах. По ним и без груза за плечами подниматься нелегко, а с минами… Благо, помогали местные жители. Носили ящики с минами. По горам наступать было тяжело. Зато, когда вырвались на равнину, немцы уже не могли закрепиться нигде. Гнали их без остановки. Его часть дошла до предместья Праги, где и застало окончание войны. Вспоминает, как встречали их чехи и словаки. В некоторых городах шли буквально по цветам, которые жители бросали под ноги солдатам. В Чехословакии находились недолго. Вскоре их дивизия была передислоцирована во Львов.

Вторая война Николая Логачева

Вскоре после перехода и расквартирования в их часть зачастили особисты. Вызывали по одному и дотошно опрашивали: «Был ли в оккупации? Не судим ли сам или родственники? Не попадали ли родители под раскулачивание?» И прочие вопросы, подобного рода. Поскольку у Логачева биография оказалась кристально чистой, попал он в сводный полк особого назначения. А предназначался он для борьбы с УПА (Украинской повстанческой армией). Армия не армия, но досаждали в те времена бандеровцы не мало. С регулярными частями связываться не рисковали, а органы советской власти громили, активистов расстреливали и вешали, охотились за учителями, врачами и т. д. Словом, всячески мешали нормальной жизни населения. Пользуясь поддержкой части местного населения, умело уходили и прятались в лесах. Все это так досаждало, в том числе и военному командованию, что для борьбы с ними привлекли и армию. До 1947 года Логачев в составе полка прочесывал леса, искал схроны и склады оружия и продовольствия, принимал участие в засадах. А в 1947 году, по приказу Сталина, депортировал мастных жителей в отдаленные районы Сибири и Казахстана. Только после депортации бандеровцы лишились поддержки местного населения, и диверсии и погромы пошли на спад. А Н. Н. Логачева, наконец, уволил в запас.

Третья война Николая Логачева

 Казалось бы, все. Война закончилась, вернулся домой. Пора к мирному труду. Но не тут-то было. Как и положено, на второй день после прибытия домой явился он в военкомат для постановки на учет. Там посмотрели документы и говорят: «Ты-то нам и нужен». Вручили миноискатель, сумку минера и группу допризывной молодежи. Учи, солдат, молодежь минному делу.

Война оставила на белгородской земле страшный след. Мало того, что были разрушены тысячи домов, административных зданий, заводы, разгромлены колхозы, в земле еще оставались тысячи мин и фугасов. Подрывы людей и скота были в то время обычным делом. Вот и поставили перед командой Логачева и перед другими такими же командами задачу: очистить землю от следов военных действий. И началась опасная и трудная работа. Карт минных полей не было. С помощью карты обезвредили только заложенные на Рыбном шляхе фугасы. А остальное только с помощью миноискателя и подростков. На каждом новом участке Логачев начинал с собрания жителей. Расспрашивали, где и как были подрывы, не видел ли кто, где ставились мины и так далее. Потом работали с подростками на местности. Отмечали опасные места. И начиналась работа. Миноискатель, щуп, взрыватель - и мина обезврежена. Потом следующая. Сколько их было, никто не считал. Очищали очередное поле, составляли акт, расписывались в том, что все мины удалены. И сдавали участок местным властям. Подпись старшего группы - своеобразная гарантия безопасности. За это он отвечал лично. В этой работе случалось всякое. Неопытная молодежь, случалось, погибала или калечилась. Но в группе Логачева ЧП не было. Пришел он домой весной, а уже поздней осенью они дошли до границы Шебекинского и Большетроицкого района. Расписались в последнем акте: «Мин нет!». Третья война Николая Логачева закончилась.

 Николай Никитович Логачев, несмотря на свои 90 лет, сохранил редкую подвижность, интерес к жизни. До сих пор является председателем совета ветеранов Максимовского поселения. Он постоянный гость Мешковской и Максимовской школ, рассказывает ребятам о военных буднях. Не прочь пошутить и посмеяться. Скромен. И из-за своей скромности и пострадал. Ждал, пока ему дадут положенную автомашину. Не дождался. Ждал обещанное жилье, тоже не дождался. Говорят, добиваться надо. А он считает, что должно быть, как в армии. Положено – отдай. Оказалось, не так. Но и ко всему этому старый воин относится с юмором. Одна незадача – неловко ступил и поломал ногу. Ходит на костылях. Ждет не дождется, когда зарастет перелом и пешком пойдет в гости к такому же, как он, ветерану. Как и семьдесят лет назад, маршем. Такой он, русский солдат.

614

Оставить сообщение:

Полезные ресурсы
Рекламный баннер 300x250px rightblock
Рекламный баннер 900x60px bottom